Читаем без скачивания Прыжок в неизвестное [Свобода] - Лео Перуц

— Эй, сударь!

Станислав Демба затрепетал. Ему показалось, будто что-то ударило его в грудь, сюда, в то место, где стучит сердце. Колени у него задрожали. С трудом овладел он собою. «О Боже, можно ли так легко пугаться? Ведь это смешно. Полисмен окликнул совсем не меня. „Эй, сударь“, — крикнул он, — и я сейчас же отнес это к себе. Бог его знает, к кому это относилось. Может быть…»

— Эй, сударь! — крикнул еще раз полисмен.

Демба остановился сразу как вкопанный и окаменел. Кровь у него отлила от лица. Зубы сжались, и сердце бешено заколотилось… Нет! Ошибка была невозможна. Окрик относился к нему. Ни к кому другому. И вот полисмен стал медленно, очень медленно приближаться к нему…

Неспособный пошевельнуться, бледный как мел, ждал Станислав Демба конца своей свободы.

Вот полисмен уже стоит перед ним и мерит его взглядом одно мгновение, не произнося ни слова, словно готовясь нанести удар. Демба чувствовал, что в следующую секунду грохнется наземь. И вот, оно разразилось…

— Вы что-то потеряли, сударь, — сказал учтиво полисмен.

Демба понял не сразу.

— Вы ничего не потеряли? — повторил полисмен. Медленно вернулось к Дембе сознание. Говорить он не мог, он только покачал головою.

— У вас ничего не выпало из кармана? — спросил еще раз полисмен.

Демба увидел белый конверт в руках полицейского, но ему не удавалось связать с ним какую-нибудь мысль. Он только чувствовал, что может опять дышать, и глубоко затянулся воздухом. Какой-то тяжелый гнет покидал его сердечную область. И тут лишь он смутно начал постигать, что конверт в руках полицейского содержал деньги, его деньги, что он их потерял и должен получить обратно.

«Разумеется, это мой конверт», — собирался он сказать, но в тот же миг им овладело страшное опасение.

Он мог его взять. Конечно. Он ловко и небрежно мог ухватить конверт концами пальцев; полицейский, может быть, ничего бы не заметил. Но этим еще не исчерпывалось дело! О, Боже мой, ведь ему пришлось бы затем пойти в комиссариат, назвать свое имя, представить объяснения, подписать какую-то бумагу, а на столе у полицейского комиссара, может быть, уже лежит описание его примет. Рапорт от сегодняшнего утра: молодой человек лет двадцати пяти, принадлежащий, по-видимому, к интеллигентному классу, высокий, крепкого сложения, рыжеватые усы… И комиссар пристально смотрит на него, переводит глаза на описание наружности, опять на него смотрит…

Станислав Демба принял окончательное решение. Он отрекся от денег.

— Это не мой конверт, — сказал он полицейскому и постарался, чтобы голос у него не очень дрожал.

Разве не у вас он выпал из кармана? — спросил удивленный полисмен.

— Нет, не у меня, — сказал Демба.

Покачивая головою, полисмен осмотрел конверт.

— В таком случае его мог потерять только тот господин.

Он подошел к прохожему, который перешел на другой тротуар незадолго до Дембы и остановился перед витриною бельевого магазина.

Полисмен отдал честь, и господин перед витриной вежливо приподнял свой котелок. Полицейский протянул ему конверт и сказал несколько слов, и незнакомец внимательно слушал его. Затем Демба видел, как элегантный господин повесил на руку серебряный крюк своей камышовой трости, взял у полицейского конверт из рук и пересчитал банкноты; как достал из кармана записную книжку в кожаном переплете, тщательно вложил в нее банкноты и спрятал ее в боковой карман; и как он потом с благодарностью приподнял шляпу и стал удаляться размеренной походкой.

Глава XIII

Господин Каллисфен Скулудис вошел в большой магазин белья на Грабене и попросил одну из приказчиц показать ему галстуки. Он принялся рассматривать их тщательно и как знаток сказал, что ожидал выбора и что за последнее время совсем не приходится видеть подлинно оригинальных и вместе с тем изящных галстуков и остановился наконец на галстуке оранжевого цвета из тяжелого блестящего шелка, приказав завернуть его вместе с двумя другими, купленными уже раньше в других магазинах.

Он вышел на улицу, не совсем удовлетворенный покупкою. Уже третий магазин за сегодняшний день господин Скулудис почтил своим посещением. Но не следует думать, будто ему особенно настоятельно требовалось пополнить недостаток по этой части гардероба. О нет, господин Скулудис был обладателем почти чуждой пробелов коллекции из шестисот галстуков всевозможных типов оттенков и форм, начиная от простых белых фрачных бантиков и кончая экземплярами огненно-красочного великолепия топазового колибри. Но слабость характера, безвольно уступавшая каждому соблазну хорошо убранной витрины, постоянно толкала его на новые покупки.

Стоя на улице и закуривая сигару, он имел возможность убедиться, что его элегантная наружность и изысканная повадка вызывают заслуженную сенсацию. Особенно же глубокое впечатление произвел он, по-видимому, на одного молодого человека, стоявшего неподалеку от него на тротуаре и взиравшего на него с нескрываемым восхищением. Безмолвные овации такого рода не были новостью для господина Каллисфена Скулудиса, хотя и не всегда выражались в столь наивной форме. Он привык к тому, что его небрежно-очаровательная манера выгибать руку при поклоне или держать в пальцах трость уже в короткое время — господин Каллисфен Скулудис повсюду оставался только короткое время, это связано было с его профессией, — перенималась городскими щеголями и что благородный рассеянный жест, которым он вынимал из портсигара и закуривал папиросу, всегда служил образцом в салонах большого света.

Но Каллисфен Скулудис отличался сильно развитым чутьем к различиям в общественном положении людей, а этот молодой человек, судя по всему его виду, не принадлежал и не был близок к тем кругам, где вращался господин Скулудис. Поэтому, не подарив Станислава Дембу особенным вниманием, он продолжал свою прогулку, ибо среди качеств, которыми он проездом завоевывал симпатию хорошего общества в Париже, Петербурге, Бухаресте и Каире, одним из самых выдающихся была, несомненно, его благородная сдержанность.

Он углубился в созерцание витрины одного цветочного магазина, затем слегка закусил в магазине гастрономическом, а потом перешел на другой тротуар, чтобы поздороваться с одной дамою, с которою познакомился, вероятно, — он уже точно не помнил — на пароходе, во время одного из плаваний по Средиземному морю. Беседуя с нею, он опять обратил внимание на Станислава Дембу, прислонившегося несколькими шагами дальше к газовому фонарю и не спускавшего с него глаз.

У господина Скулудиса была прекрасная память на лица — этого требовала его профессия, — и он сейчас же узнал молодого человека, который воздал ему дань немого восхищения перед витриною с галстуками.

Он распрощался с дамою и вошел в парикмахерскую. Выбритый и с гладко расчесанным пробором, он вышел, спустя четверть часа, на улицу, и первый человек, с которым он встретился, был снова Станислав Демба.

Господин Каллисфен Скулудис питал к незнакомым людям некоторое недоверие. У него сразу мелькало подозрение, не сыщик ли перед ним, — это объяснялось его профессией. На сыщика Станислав Демба был, правда, не похож. Тем не менее господину Скулудису был не слишком приятен интерес, который Станислав Демба так настойчиво обнаруживал к его особе. Он нашел, что Вена все же представляет собою провинцию, гнездо дикарей, где всякому сколько-нибудь прилично одетому иностранцу дивятся, как морскому чуду, и закончил раньше времени свою прогулку, усевшись в садике перед кафе за один из столов.

Мимо него в следующий же миг прошел Станислав Демба.

Он остановился, колеблясь немного, и, казалось, размышлял. Затем подошел к столику господина Скулудиса и попросил разрешения сесть.

Просьба эта явно произвела на господина Скулудиса неприятное впечатление. Ведь было еще много незанятых столиков, и он имел пристрастие к чаепитию в сладостном одиночестве. Новые знакомства он имел обыкновение завязывать только на вокзалах, станциях и в других людных местах, да и то потому лишь, что этого требовала его профессия.

Простите, я жду знакомых, — сказал он поэтому Станиславу Дембе.

Вы ждете знакомых? Тогда нам лучше всего не откладывать приведения в ясность наших отношений, — сказал Демба и сел.

Господин Скулудис взглянул на него с чрезвычайным изумлением.

— Я хочу сказать, что нам следует сперва уладить наше дельце, — повторил Демба.

Слово «дельце» звучало притягательно для господина Скулудиса. Он внимательно присмотрелся к своему собеседнику.

— Могу я узнать, каким из моих многочисленных дел вы интересуетесь? — спросил он.

— Это вы сейчас услышите, — сказал Демба. — Я шел за вами следом до этого кафе. Только здесь оказалось для меня возможным побеседовать с вами, не привлекая чьего-либо внимания и с глазу на глаз.

«Не привлекая внимания» и «с глазу на глаз» — оба эти выражения произвели благоприятное впечатление на господина Скулудиса. Они свидетельствовали о том, что собеседник его человек не болтливый, а умение молчать господин Скулудис ценил в людях превыше всего — это основывалось на характере его профессии.